Все Макроэкономика

Почему нам кажется, что цены растут быстрее инфляции?

Росстат утверждает: за последний год цены в России  выросли на 2,5% – на столько они выше в декабре 2017 года по сравнению с декабре 2016-го. Похоже ли это на правду? Большинство россиян уверены, что нет. Данные ежемесячных опросов населения, проводимых по заказу Банка России, показывают, что средний россиянин систематически оценивает инфляцию в несколько раз выше. В том же декабре 2017 года медианное значение инфляции по данным опроса – 8,7%. То есть половина опрошенных считают, что за последний год потребительские цены выросли больше чем на 8,7%. В отдельные периоды этот разрыв становится еще заметнее. К примеру, в середине 2015 года почти 18% опрошенных предполагали, что цены за год выросли более чем на 50%, хотя официальная инфляция в этот период составляла 15–16%. Означает ли это, что Росстат измеряет совсем не ту инфляцию, которая актуальна для населения, – что его методики неадекватны, а результаты бессмысленны? Ведь именно на инфляцию ориентируется вся денежная политика Центробанка, ставя в прямую зависимость изменение ключевой ставки от показателей инфляции.

Откуда нестыковки?

Причины такого расхождения росстатовского индекса потребительских цен (ИПЦ) с впечатлениями людей об инфляции в магазинах условно можно разделить на три. Первая версия: Росстат лжет, рисует нужные цифры или намеренно использует неверные модели расчета в угоду финансовым властям. Это популярная точка зрения среди непрофессионалов. Но эту версию можно сразу отбросить: росстатовские методики расчета инфляции соответствуют очень подробным инструкциям Международного валютного фонда (руководству из семисот с лишним страниц). Попытки обнаружить в росстатовской модели серьезные искажения, как правило, сами грешат непониманием ее принципов. А первичная база данных, на основе которых Росстат определяет составляющие потребительской корзины, в анонимизированном виде выложена в общий доступ – так что каждый желающий может проверить точность расчетов.

Вторая причина — несовершенство самой идеи вместить в одну цифру информацию об изменении цен на все категории товаров и услуг, потребляемых всеми социальными слоями. По этой причине профессиональное сообщество нередко критикует власти, когда они трактуют низкую инфляцию как рост всеобщего благосостояния населения. Итоговые 2,5% не означают, что все цены в магазинах изменились на 2,5% плюс-минус какую-то небольшую погрешность. Напротив — это средняя температура между подорожавшими и подешевевшими товарами, часть из которых для каждой конкретной семьи совершенно не актуальны.

Искажения восприятия

Третья группа причин несовпадения официальной инфляции с нашими представлениями о ней — это наша склонность придавать большее значение отдельным деталям картины, не видя ее в целостности. Во-первых, здесь работает эффект замещения. Если за год цены на говядину выросли на 25%, а на курицу – лишь на 10%, часть потребителей начинают чаще покупать курицу и реже говядину. Вместе с этим корректируется и корзина Росстата, ведь он даже не пытается оценивать наши упущенные возможности, он берет в расчет только то, что мы действительно покупаем. В итоге потребитель будет считать инфляцией в первую очередь сильный скачок цен на говядину, а Росстат его практически не учтет. Во-вторых, для людей не так принципиальна разница между уровнем цен и изменением цен. Мы склонны оценивать инфляцию не саму по себе, а в соотношении с изменением наших доходов, Росстат же этот фактор не учитывает. Даже при небольшой инфляции, но при не-растущих доходах потребители чувствуют себя угнетенно и винят во всем высокую инфляцию. В 2015-2016 годах эффект инфляционного скачка в России воспринимался более болезненно в том числе и из-за стагнации номинальных доходов.
В-третьих, мы не способны на повседневном уровне отдавать себе отчет, сколько и на что мы тратим. Исследования психологов и экономистов, занимающихся потребительским поведением, показывают, что в оценке инфляции мы ориентируемся на простые индикаторы, не отражающие весь наш потребительский набор. Если мы каждую неделю покупаем хлеб или молоко и заправляемся на АЗС, то именно эти товары и формируют наше индивидуальное восприятие инфляции, даже если они составляют небольшую часть нашей потребительской корзины. А бытовая техника или мебель, которые покупаются редко и вносят большой вклад в траты, имеют гораздо меньше шансов повлиять на наше восприятие. В 2015 году продовольственные товары в России дорожали сильно быстрее, чем непродовольственные товары и услуги, и в итоге рост цен психологически казался больше, чем он был на самом деле.

В-четвертых, доказано, что мы обращаем больше внимания на рост цен, чем на их снижение. Это связано с присущим большинству людей «неприятием убытков» (loss aversion). Многочисленные исследования показывают, что люди воспринимают потерю 1 рубля острее, чем радуются выигрышу того же рубля. По тому же принципу мы ужасаемся ценам на гречку, выросшим в 2,5 раза за последние три года, но не обращаем внимания на цены на лук и свеклу, которые почти не изменились за это время, на то, что аренда квартир подешевела, а наш домашний интернет за это время стал быстрее в три раза и на 20% дешевле. Сторонникам теории «они нас обманывают» стоит знать, что феномен широкого недоверия к публикуемым официальным оценкам инфляции совсем не специфичен для России. В США вопрос корректного расчета инфляции в свое время был предметом специального расследования Сената и до сих пор остается мишенью ожесточенных политических дебатов. Причем одни аргументированно настаивают на том, что методика ИПЦ Bureau of Labor Statistics США занижает уровень «истинной» инфляции, а другие — что занижает. А согласно недавнему исследованию Европейской Комиссии, в Европе потребители считают, что инфляция в 2004-2015 годах была в 4 раза выше, чем официальный ИПЦ, рассчитываемый Евростатом. Поэтому вопрос, как правильно рассчитывать инфляцию, будет вечным. Но главное при этом, чтобы обе стороны — и потребители, и экономически власти — сознавали ограниченность любых таких расчетов и не пытались выдать частное за всеобщее, а желаемое за действительное.

Запомнить

  1. Людям достаточно сложно оценивать инфляцию.
  2. Методики Росстата по инфляции соответствуют международным стандартам и не вызывают вопросов у экспертов.
  3. Видимо, наступила эпоха достаточно низкой инфляции в России.